Войти

Warning: Declaration of getcbrecaptchaTab::getDisplayRegistration($tab, $user, $ui) should be compatible with cbTabHandler::getDisplayRegistration($tab, $user, $ui, $postdata) in /home/kit-clubru/vdcrru/www/components/com_comprofiler/plugin/user/plug_cbrecaptcha/cbrecaptcha.php on line 0

В России началось изменение делового климата

24 июля на совещании по проблемам развития металлургической отрасли в Нижнем Новгороде премьер-министр РФ Владимир Путин выступил с критикой компании “Мечел”. После этого заявления котировки акций “Мечела” на Нью-Йоркской фондовой бирже рухнули на 38%. Почти одновременно Президент России Дмитрий Медведев заявил о государственной поддержке малых предприятий. Причины конфликта вокруг “Мечел” надо искать в основах функционирования российской экономики, которые власть хочет изменить...

24 июля на совещании по проблемам развития металлургической отрасли в Нижнем Новгороде премьер-министр РФ Владимир Путин выступил с критикой компании “Мечел”. После этого заявления котировки акций “Мечела” на Нью-Йоркской фондовой бирже рухнули на 38%. Почти одновременно Президент России Дмитрий Медведев заявил о государственной поддержке малых предприятий.

Причины конфликта вокруг “Мечел” надо искать в основах функционирования российской экономики, которые власть хочет изменить.

На ближайшие четыре года выборы в России кончились и наступает полугодие непопулярных мер. Например, борьбы с коррупцией и наведения порядка в трансфертном ценообразовании корпораций (это уже состоялось). Кроме того, в ближайших планах власти введение налога на недвижимость, декларирование доходов сотрудниками правоохранительных органов и новый виток борьбы с пьянством (соответствующие законопроекты внесены в Госдуму).

Трансфертные (внутренние) цены, за которые пострадал “Мечел”, используют все крупные российские корпорации, акции которых торгуются на фондовом рынке. Такая практика оптимизации налогообложения формально не нарушает требования действующего законодательства. В самом простом случае она состоит в том, что компания-производитель продает свою экспортную продукцию не напрямую зарубежным партнерам, а фирме-посреднику. Причем посредник, как правило, на 75—100% принадлежит производителю и зарегистрирован в офшорной зоне, то есть в стране или регионе с очень льготным налогообложением.

Посредник выкупает продукцию материнской компании по очень низким трансфертным ценам. Например, как в случае с “Мечелом”, в два раза ниже средних цен на отечественном рынке. Компания-производитель платит российские налоги (налог на прибыль и НДС) с разницы между себестоимостью продукции и ее трансфертной отгрузочной цены для фирмы-посредника. Чем ниже трансфертная цена, тем меньше эта разница и, соответственно, тем меньше налогов заплатит в российский бюджет компания-производитель.

Далее фирма-посредник реализует продукцию уже по высоким мировым ценам. И платит налоги по низким офшорным ставкам, и к тому же не в российский бюджет. Очищенную от налогов прибыль посредник возвращает в Россию материнской компании. Существуют и более сложные схемы налоговой оптимизации, однако “Мечел” подвергся публичной критике за самую простую.

Российский Минфин давно уже пытался бороться с практикой использования трансфертных цен. Например, в “Основных направлениях налоговой политики на 2009 год и на плановый период 2010 и 2011 годов” можно прочитать: “Основной целью законотворческой деятельности в рассматриваемой сфере является упорядочение и повышение эффективности налогового контроля за правильностью исчисления и полнотой уплаты налогов при применении трансфертного ценообразования”.

Теперь немного любопытной статистики из другой области. Невероятно, но факт: по данным анализа законопроектов, в развитых странах за последние 150 лет крупные корпорации всегда лоббировали… повышение налогов. Россия не стала исключением из этого парадокса: довольно вспомнить, какие налоги были в олигархические 90-е.

Противоречие разрешается просто: крупный бизнес может позволить себе то, чего не может мелкий. Например, зарегистрировать и поддерживать офшорную компанию. Из рекламных объявлений о соответствующих услугах можно узнать, что полный пакет офшора стоит от $100 тыс. до $500 тыс. единовременно и порядка $50—100 тыс. ежегодно. Понятно, что эти услуги, мягко говоря, не для малого бизнеса.

Используя офшоры и другие схемы налоговой оптимизации, крупный бизнес во всем мире выводит значительную долю прибыли из-под высоких внутренних налогов, которые сам же и лоббирует. При этом мелкому и среднему бизнесу “предоставляется возможность” поддерживать национальные бюджеты и платить высокие налоги по полной программе.

Цель в том, чтобы максимально затруднить развитие малого и среднего бизнеса, дабы он никогда не смог составить серьезную конкуренцию бизнесу крупному.

К сожалению, в России из-за “родовой травмы” приватизации крупный бизнес изначально занял главенствующее положение в экономике. И методы подавления внутренней конкуренции применил на 100%. В доказательство можно привести тот факт, что за 10 лет экономического подъема в России не появилось ни одной новой крупной корпорации, развившейся из среднего бизнеса, не говоря уже о малом. Все новые крупные корпорации были созданы или сверху, по инициативе властей, или при помощи иностранцев, скупавших и консолидировавших средние российские предприятия (пример — производители сигарет и пива).

Публичный конфликт вокруг трансфертных цен с одновременной поддержкой малого бизнеса на уровне президента страны, видимо, направлен на изменение этой ситуации.

Власть как бы говорит крупному бизнесу: будете зарываться и занижать прибыль в два раза через офшоры — 40% нажитого непосильным трудом ликвидируется за неделю, а инвесторы разбегутся. И без всяких маски-шоу с арестами и басманным правосудием, а вполне рыночными, биржевыми методами.

Одновременно власть пытается облегчить положение малого и среднего бизнеса, снимая часть административной нагрузки и поощряя кредитование. Таким образом, усилия власти в целом оказываются направленными на развитие внутренней конкуренции и поощрения естественного отбора и роста бизнеса.

Частный инвестор из этого может кое-что извлечь. Рекомендуется обратить внимание на отрасли, которые крупный бизнес традиционно игнорировал и отдавал на откуп среднему и мелкому — транспорт и логистика, продукты питания (как производство, так и торговля), строительство и производство стройматериалов. Во всех этих отраслях имеются крепкие середнячки, которые при соответствующем изменении делового климата вполне могут вырасти до крупных компаний.

Источник...  по материалам газеты "Московский Комсомолец"

 

Раз возникли такие странные комментарии, публикуем полный текст оригинальной статьи Андрея Щеткина "В офисах запахло лекарствами":

В России началось полугодие непопулярных мер

Уже две недели в деловых офисах пахнет больницей.

По мнению “ЭВ”, в России началось изменение делового климата и частному инвестору следует обратить внимание на новые отрасли и компании.

История болезни

Вкратце история болезни такова: 24 июля на совещании по проблемам развития металлургической отрасли в Нижнем Новгороде премьер-министр РФ Владимир Путин заявил: “Есть у нас такая уважаемая и известная компания “Мечел”. Кстати, мы ее руководителя, Игоря Владимировича Зюзина, пригласили на это заседание, но он вдруг заболел. При этом надо сказать, что компания “Мечел” в первом квартале текущего года продавала сырье за границу по ценам в два раза ниже внутренних, а значит, и мировых. А маржа где в виде налогов для государства? Прошу антимонопольный комитет обратить на это внимание. Я понимаю, болезнь есть болезнь... Но иначе к нему надо доктора посылать и зачистить все эти проблемы. Здесь уже дело для Следственного комитета прокуратуры”.

После этого заявления котировки акций “Мечела” на Нью-Йоркской фондовой бирже рухнули на 38%. В России акции “Мечела” не торгуются, однако российский фондовый рынок на следующий день просел на 10%. Потребовались успокоительные заявления со стороны Президента РФ Дмитрия Медведева, чтобы рынок начал восстанавливаться. Тем не менее 29 июля Владимир Путин еще раз подтвердил жесткую позицию по “Мечелу”, а котировки облигаций компании на российском рынке продолжают находиться вблизи минимальных значений за всю историю их выпусков.

Почти одновременно — 31 июля в городе Гагарине Смоленской области — состоялось совещание по вопросам развития малого и среднего бизнеса. Выступивший на нем Президент России Дмитрий Медведев заявил о государственной поддержке малых предприятий и отметил: “Замучили проверки и всякого рода наезды по коммерческим наводкам. Вообще надо, чтобы и наши правоохранительные органы, и органы власти перестали кошмарить бизнес. В нашей стране очень важное значение имеют сигналы. Считайте, что этот сигнал дан”.

Диагноз

Сейчас, когда все фигуранты, включая фондовый рынок, вроде бы начали поправляться, самое время спокойно разобраться в диагнозе. И по возможности без политических эмоций. Самое простое — увидеть в случившемся лишь противостояние кремлевских кланов. Или построить очередную “теорию заговора” власти против бизнеса по цепочке ЮКОС — “ТНК BP” — “Мечел”.

Однако нынешние руководители страны являются жесткими прагматиками. Что бывает, когда политики игнорируют экономические законы, им известно не из учебников истории, а на личном опыте наблюдения за распадом СССР — по выражению Владимира Путина, “крупнейшей геополитической катастрофы XX века”. Кроме того, способов надавить на любую компанию, не обрушивая при этом весь фондовый рынок, у власти достаточно. Переход конфликта вокруг “Мечела” в публичную плоскость, видимо, не случайность. Но тогда корни конфликта надо искать глубже: в основах функционирования российской экономики, которые власть хочет изменить.

Начнем все же с политики. На примере подавляющего большинства стран, практикующих всеобщие выборы, социологами подмечена любопытная закономерность: за полгода до общенациональных выборов власть начинает всячески ублажать население и бизнес (повышать зарплаты, снижать налоги, и т.д.). А жесткие и непопулярные решения обычно принимаются в течение первого полугода после выборов. Причина понятна: голосовать лучше в спокойной обстановке, а к ужесточению условий население и бизнес до следующих выборов успеют привыкнуть. Для России это пока в новинку, но тоже становится закономерностью. Достаточно вспомнить, сколько раз за последний предвыборный период повышались зарплаты и пенсии.

Так вот: на ближайшие четыре года выборы в России кончились. Наступает полугодие непопулярных мер. Например, борьбы с коррупцией и наведения порядка в трансфертном ценообразовании корпораций (это уже состоялось). Кроме того, в ближайших планах власти введение налога на недвижимость, декларирование доходов сотрудниками правоохранительных органов и новый виток борьбы с пьянством (соответствующие законопроекты внесены в Госдуму). Думается, что события вокруг “Мечела” нужно рассматривать именно с этой точки зрения. Однако остаются три вопроса: почему именно “Мечел”, почему публично и как изменится экономическая ситуация после очередных жестких инициатив власти?

Пикантность ситуации в том, что трансфертные (внутренние) цены, за которые пострадал “Мечел”, используют ВСЕ крупные российские корпорации, акции которых торгуются на фондовом рынке. Чтобы в этом убедиться, достаточно внимательно изучить регулярно публикуемые балансы этих публичных компаний. Такая практика оптимизации налогообложения формально не нарушает требования действующего законодательства. В самом простом случае она состоит в том, что компания-производитель продает свою экспортную продукцию не напрямую зарубежным партнерам, а фирме-посреднику. Причем посредник, как правило, на 75—100% принадлежит производителю и зарегистрирован в офшорной зоне, то есть в стране или регионе с весьма льготным налогообложением.

Посредник выкупает продукцию материнской компании по весьма низким трансфертным ценам. Например, как в случае с “Мечелом”, в два раза ниже средних цен на отечественном рынке. Компания-производитель платит российские налоги (налог на прибыль и НДС) с разницы между себестоимостью продукции и ее трансфертной отгрузочной цены для фирмы-посредника. Чем ниже трансфертная цена, тем меньше эта разница и, соответственно, тем меньше налогов заплатит в российский бюджет компания-производитель. Далее фирма-посредник реализует продукцию уже по высоким мировым ценам. И платит налоги по низким офшорным ставкам, и к тому же не в российский бюджет. Очищенную от налогов прибыль посредник возвращает в Россию материнской компании. Существуют и более сложные схемы налоговой оптимизации, однако “Мечел” подвергся публичной критике за самую простую.

Родовая травма

Российский Минфин давно уже пытался бороться с практикой использования трансфертных цен. Например, в “Основных направлениях налоговой политики на 2009 год и на плановый период 2010 и 2011 годов” можно прочитать: “Основной целью законотворческой деятельности в рассматриваемой сфере является упорядочение и повышение эффективности налогового контроля за правильностью исчисления и полнотой уплаты налогов при применении трансфертного ценообразования”. И далее целая глава (8 страниц!) о том, как Минфин предполагает бороться с этим злом. Заметим, что указанный документ датирован 27 мая 2008 года, то есть Минфин проявлял официальную озабоченность задолго до того, как премьер-министр Владимир Путин раскритиковал “Мечел”. И даже задолго до того, как глава “Мечела” Игорь Зюзин лег в больницу.

Теперь немного любопытной статистики из другой области. Невероятно, но факт: по данным анализа законопроектов, в развитых странах за последние 150 лет крупные корпорации ВСЕГДА лоббировали… повышение налогов. Россия не стала исключением из этого парадокса: достаточно вспомнить, какие налоги были в олигархические 90-е.

Противоречие разрешается просто: крупный бизнес может позволить себе то, чего не может мелкий. Например, зарегистрировать и поддерживать офшорную компанию. Из рекламных объявлений о соответствующих услугах можно узнать, что полный пакет офшора стоит от $100 тыс. до $500 тыс. единовременно и порядка $50—100 тыс. ежегодно. Понятно, что эти услуги, мягко говоря, не для малого бизнеса. Используя офшоры и другие схемы налоговой оптимизации, крупный бизнес во всем мире выводит значительную долю прибыли из-под высоких внутренних налогов, которые сам же и лоббирует. При этом мелкому и среднему бизнесу “предоставляется возможность” поддерживать национальные бюджеты и платить высокие налоги по полной программе. Цель в том, чтобы максимально затруднить развитие малого и среднего бизнеса, дабы он никогда не смог составить серьезную конкуренцию бизнесу крупному.

К сожалению, в России из-за “родовой травмы” приватизации крупный бизнес изначально занял главенствующее положение в экономике. И методы подавления внутренней конкуренции применил на 100%. В доказательство можно привести тот факт, что за 10 лет экономического подъема в России не появилось НИ ОДНОЙ новой крупной корпорации, развившейся из среднего бизнеса, не говоря уже о малом. Все новые крупные корпорации были созданы или сверху, по инициативе властей, или при помощи иностранцев, скупавших и консолидировавших средние российские предприятия (пример — производители сигарет и пива).

Новейшие лекарства

Публичный конфликт вокруг трансфертных цен с одновременной поддержкой малого бизнеса на уровне президента страны, видимо, направлен на изменение этой ситуации. И “Мечел” в качестве мишени для публичной атаки выбран отнюдь не случайно. “ЭВ” располагает информацией о том, что в последние несколько месяцев велись переговоры о покупке крупного пакета ценных бумаг “Мечела”, обращающихся на западных рынках, одним из западных инвестиционных фондов. И стороны были близки к соглашению. Но после обвала котировок на 40% проект, мягко говоря, приостановлен.

Власть как бы говорит крупному бизнесу: будете зарываться и занижать прибыль в два раза через офшоры — придет доктор и 40% нажитого непосильным трудом ликвидируется за неделю, а инвесторы разбегутся. И без всяких маски-шоу с арестами и басманным правосудием, а вполне рыночными, биржевыми методами. Грубо и цинично? Конечно! Да только крупный российский бизнес — пациент уж больно трудный. С особенностями поведения вследствие родовой травмы.

Одновременно власть пытается облегчить положение малого и среднего бизнеса, снимая часть административной нагрузки и поощряя кредитование. Таким образом, усилия власти в целом оказываются направленными на развитие внутренней конкуренции и поощрения естественного отбора и роста бизнеса.

Правда, в результате в деловом климате России ощутимо запахло больницей. Но это не так уж и плохо. Все-таки не порохом. И не тюремной камерой. Да и частный инвестор из этого запаха уже может кое-что извлечь, в отличие от предыдущих этапов развития бизнеса. Рекомендуется обратить внимание на отрасли, которые крупный бизнес традиционно игнорировал и отдавал на откуп среднему и мелкому — транспорт и логистика, продукты питания (как производство, так и торговля), строительство и производство стройматериалов. Во всех этих отраслях имеются крепкие середнячки, которые при соответствующем изменении делового климата вполне могут вырасти до крупных компаний.

РЕКЛАМА: